Сайт об Анне Дубровской




















Владимир Иванов

   Мне трудно дать отстраненную и совершенно объективную оценку Марии Ароновой и Анне Дубровской как актрисам. Наша жизнь проходит все время рядом, поэтому холодно посмотреть на них со стороны не получается. Они закончили училище им. Б. Щукина в 1994 году, и я много раз слышал от них, как им повезло, что художественным руководителем их курса был именно я. Но мне повезло не меньше, потому что они были моими студентками. Это был мой первый курс, который я набирал в соседстве с такими мастерами, как А.А. Гончаров и М.А. Захаров в ГИТИСе, О.П. Табаков в школе-студии МХАТ, Ю.П. Любимов в родных Щукинских стенах. Конкуренция вокруг была серьезная. И, кажется, я больше волновался о том, кто будет "моими" учениками, чем они - поступят или нет.
   Во время вступительных экзаменов перед глазами проходят тысячи абитуриентов. И главная задача худрука, на мой взгляд, угадать и собрать группу, кулак, или (модное теперь слово) команду из 5-7 человек, которые будут определять творческую жизнь будущего курса, вокруг которых будет крутиться вся остальная "система". Я абсолютно точно помню, что первым "бесспорным" для меня человеком была Маша Аронова. А когда, ближе к концу приема, из Минска приехала Аня Дубровская, девочка совершенно необычайной красоты, юности, с огромными глазами, говорившая "лягушка", сильно "якая", - она очень точно дополнила картину курса, которая к тому времени уже складывалась.
   Надо сказать, что поступала Аня очень не просто. Окончив школу с приличным аттестатом, она умудрилась получить двойку на коллоквиуме. Увидела живьем В.А. Этуша, и в полуобморочном состоянии, на вопрос: "Что написал Чехов?", - ответила: ""Шинель"… Ой, простите, "Дети солнца"". В общем, плела такое, что Владимир Абрамович поставил ей роковые два балла. Смириться с такой потерей я не мог! Состоялся бурный разговор в кабинете ректора. В пылу спора, когда, казалось, все доводы были исчерпаны, я в отчаянии сказал, что в будущем эта девочка выйдет на Вахтанговскую сцену в роли Турандот, и зрители не станут задумываться, знает ли она, кто написал "Шинель". За такую крамолу ректор, разумеется, сначала хотел выставить меня из кабинета и лишить права руководства курсом. Но, в конце концов, мне удалось уговорить Владимира Абрамовича, чтобы Дубровскую зачислили условно с тем, что в сентябре месяце она сдаст ему экзамен по русской литературе. Я был уверен, что он забудет об этом. Но 31 августа, на нашем традиционном училищном сборе он подходит и спрашивает: "Ну, а где эта твоя лягушка-то? Она готова к экзамену?". А Аня действительно всё лето читала книжки, готовилась. Она пришла к нему в кабинет, и опять его вид поверг её в трепет, и опять она несла бог весть что, вроде того, например, что Чичиков в "Мёртвых душах" ездил повсюду и покупал трупы... Кончилось тем, что она грохнулась в обморок, и ее увезли на скорой помощи.
   В общем, за все время учебы Аня испытывала перед ректором священный ужас. А в итоге, когда она оканчивала училище, Владимир Абрамович по моей просьбе делал с ней дипломную работу. Мало того: она получала стипендию имени В.А. Этуша, а сегодня играет Зинаиду - его любовь, его мечту в спектакле "Дядюшкин сон".
   Когда Дубровская только начала играть Турандот (которая и вправду оказалась ее первой большой ролью в театре), я слышал разговоры, что все она делает не то и не так. Большинство труппы относилось к ее работе негативно. Думаю, это произошло потому, что Аня была ни на кого из предыдущих актрис не похожа. У нее свой, особый способ существования, другие реакции, ритмы, другое смысловое, эмоциональное, энергетическое звучание роли. Она чрезвычайно одарена драматически. В ней сочетается наивная, иногда почти детская кукольность, красивость с очень серьезной внутренней драматической организацией самой Души. Она умеет увидеть, почувствовать и проявить драматизм, которым проникнуты самые простые, незамысловатые человеческие отношения. В "Дядюшкином сне", несмотря на небольшой объем текста, она ни на секунду не выключается из действия. Мы специально простраивали эти огромные зоны молчания. И она замечательно справилась, смогла продержать огромный период безтекстовой жизни и прийти к тому моменту, когда все, что она копила в себе на протяжении спектакля, выплескивается наружу. Сцену покаяния Зины перед князем Дубровская играет в оглушительной тишине затаившего дыхание зрительного зала.
   Что касается Ароновой - это вообще особый случай. Она от природы очень одаренный и невероятно работящий человек. Она наделена редким качеством врожденного профессионализма, который позволял ей ещё в училище легко делать те вещи, которые другим даются упорным, длительным трудом. Ей ничего не надо повторять дважды. Сколько замечаний (важных или совсем незначительных) ей ни сделаешь после репетиции или спектакля - она учтет и запомнит все, будьте уверены.
   Приход Ароновой в труппу Вахтанговского театра после училища был абсолютно органичным, плавным, можно сказать, классическим. Уже в конце второго курса А.Ф. Кац пригласил её на роль Белотеловой в спектакле "Женитьба Бальзаминова". Тем не менее, занятость в театре нисколько не повлияла на ее жизнь на курсе, - она работала так же много и упорно, как и раньше. У нас было семь дипломных спектаклей, и в двух из них Аронова играла главные роли. Плюс несколько номеров в "Моей дорогой эстраде". Один - "Оперу" - она до сих пор исполняет к большой радости зрителей.
   И Маша, и Аня - не только замечательно творческие, но и очень серьезные, ответственные люди. Обе поступили в училище совсем девчонками. Тем не менее, Аронова успела родить в конце первого курса мальчика, а Дубровская на втором - девочку. А ведь программа перенасыщена огромным количеством дисциплин, не только теоретических, но и практических. Заниматься нужно фактически круглые сутки. А они справились, и даже вовремя сдали все экзамены, не уйдя ни в декретный, ни в академический отпуск. Для студенток театрального ВУЗа это - Поступок.
   Сегодня Мария Аронова, и Анна Дубровская становятся ведущими актрисами театра им. Евг. Вахтангова. Играют много. Их работы признаны театральной общественностью. Аронова получила "Хрустальную Турандот" и премию "Кумир". Дубровская - "Чайку" и приз зрительских симпатий "Комсомольской правды".
   С другой стороны, я не могу утверждать, что всё в их творческой судьбе складывается гладко и безоблачно (такого, наверное, не бывает). Поскольку я был их педагогом, у меня до сих пор возникает иногда желание что-то подсказать, подправить, даже в спектаклях, которые ставят другие режиссеры. Это, наверное, на всю оставшуюся жизнь, поскольку когда-то я их выбрал, взял и пытался чему-то учить. Когда Маша репетировала Монахову в "Варварах", она мне позвонила, почти в слезах, просила, чтобы я посмотрел ее работу и как-то ей помог. С разрешения постановщика А.Ф. Каца, я пришел на репетицию. Но было уже поздновато, время шло к выпуску спектакля. Я попытался, но не могу сказать, чтобы это была большая удача. Дело в том, что образ Надежды Монаховой был для Маши ролью "на преодоление", он не вписывался в ее амплуа. Я не хочу сказать, что Ароновой противопоказаны драматические и даже трагические роли. Они ей как раз необходимы! Но драматизм бывает разноплановым: "свой" и "не свой". Маша блистательно справляется с комедийными и остро гротесковыми образами: та же Москалёва в "Дядюшкином сне", Проня Прокоповна в "За двумя зайцами" А. Горбаня, Клеантида в "Амфитрионе" В. Мирзоева, секретарша в "Я тебя больше не знаю, милый" Р. Виктюка. Каждый раз Аронова вместе с постановщиком находит неожиданное, новое, сочное и сильное решение. Но драматического материала, в котором она могла бы проявиться не менее ярко, у неё в театре на сегодняшний день нет. В училище такой ролью была Екатерина II в "Царской охоте". К постановке этой пьесы мы сейчас приступаем в Вахтанговском театре, с благословения М.А. Ульянова. Училищная "Царская охота" была хорошим, добротным, серьезным спектаклем, но все равно это была студенческая, учебная работа. Те шесть лет, которые прошли со времени прихода в театр Ароновой и Дубровской, игравшей в "Охоте" Самозванку, дали им многое в плане приобретения опыта человеческого и профессионального, обогатили их мироощущение, не изменив при этом их сути. Я надеюсь, что новая постановка пьесы Л. Зорина принесет пользу и Маше, у которой, повторяю, драматического проявления в театре ещё не было, и Анюте, поскольку роль у неё большущая, и ей есть чем ее играть.
   На сегодня и у Марии Ароновой, и у Анны Дубровской есть все, что необходимо для полнокровной жизни в театре. Работать с ними интересно, потому что они чрезвычайно требовательны. Они любят свое дело, и, главное - умеют его делать. Несмотря на молодость, они уже многого добились, прежде всего, благодаря внутренней человеческой зрелости, которая им обеим присуща и которая не зависит от возраста.

Апрель 2002 г.